Экзистенциализм на "Марксе". Часть 3

Начало

Вторая часть

Холодные звёзды с равнодушием наблюдали за судьбой советского корабля, затерявшегося в безмолвии космоса. Темнота и пустота окружали его. Радиация упорно скреблась о защитный кожух, за которым крысы доедали свои утренние дегидрированные пайки, украденные у людей. В каюте, приведённой в беспорядок борьбой за жизнь, валялось тело кока Урджуняна. В его правой руке была крепко зажата банка белорусской сгущёнки, измятая от ударов о врага. В левой - словно оберег - партийный билет. Сгущённое молоко предназначалось для выпечки праздничных тортов, чтобы порадовать экипаж на годовщину Великой Революции. Графа "Октябрь" в членском билете была пуста, 6 советских рублей двумя билетами образца 2061 года лежали рядом друг на друге, как два брошенных всеми старика.

Советский экзистенциализм на "Марксе". Часть 2

 Начало

- Свободному от дежурств экипажу собраться в Ленинской комнате для проведения политинформации, решения организационных вопросов и сдачи партийных и профсоюзных взносов. После состоится закрытое собрание партактива.

Начался новый день.

Франция захлёбывалась в студенческих беспорядках. Традиционно бунтовали шахтёры в Англии. Вновь поднимало голову неонацистское отродье в Западной Германии. Американская военщина терроризировала кубинских рыбаков. Япония требовала возвращения островов и совершала пиратские рейды на камчатского краба.

Советский экзистенциализм на "Марксе" или Человеческий фактор среди чужих. Часть 1

 

О красотах космоса, о его непостижимой привлекательности, о холодном свете чужих звёзд и тишине на космическом корабле, нарушаемой только работой систем и икотой экипажа, можно говорить долго и вдохновенно, как поёт соловей в июньскую ночь, но в действительности всё это чушь и ерунда. Всё это имеет значение только первые дни полёта, но после становится обыденностью, которая, как всякая обыденность и на Земле, в космосе раздражает пропорционально времени нахождения в замкнутом пространстве, то есть космически.

Анонус

 

Разгильдяйство и необязательность авторов дневника не позволили сделать новогодние поздравления традиционными. Кроме того, это бытие порядком утомляет и лишает жизненных сил.

Также события последнего времени не слишком располагают что-то праздновать и радоваться вообще. А последствия этих событий, если у кого-то сыщется сил их предвидеть, и вовсе гнетут с нечеловеческой силой.

Но почему же приличным людям нельзя иногда развлечься. Ведь от нашей печали страдаем только мы, а не те, кому следовало бы страдать. Когда страдают приличные люди, то весь остальной мир должен рвать на себе волосы, а это не так, к сожалению. Ну так давайте и мы умеренно развлечёмся в своём кругу.

Если будет время, то загляните в этот журнал ближе к Новому году.

Вашему вниманию будут представлены два рассказа: "Знакомства с сыном" и многосерийный "Советский экзистенциализм на "Марксе"".

Очень надеюсь, что эти рассказы доставят вам удовольствие, улыбки и негодование, какие испытал и я, пиша их. Давайте пострадаем в лучшем смысле.

Письмо Жану Эмильевичу от некоего Бакло

 

Здравствуй, дорогой Жан.

Тебе может показаться, что ты знаешь меня, но это не так. Именно потому, что я другой, мне и приходится писать тебе это письмо.

Наше мировоззрение складывается из обстоятельств, а не только из размышлений, поэтому оно субъективно. Ты сам это знаешь.

Пригладь волосы и вытри лицо. В любых обстоятельствах нужно выглядеть прилично, тем более тебе.

Признаем оба, что и в обычное время тебе было непросто примирить свой разум с обстоятельствами, источником которых всегда были люди. И ты сам, ведь ты тоже человек. Одно дело, если голубь возле Святого Бавона нагадит тебе на шляпу. Это провидение и, следовательно, ничья вина. Другое дело, если многие люди нагадят тебе в самое средоточие твоей души, совсем того не желая и внешне ничем не испачкав. Можно ли простить людям то же, что и голубю? Выбор странный, согласись.

Душа демона

 

Дело было кончено. Жидкости пришли в движение. Спина с трудом разогнулась, осыпавшись клоками слежавшейся пыли и вылинявших волос.  Очень долго Гальдерот не спал, а уж сколько не ел - это никто бы сказать не мог. И даже не пил ничего, кроме горькой желчи, разбавленной экстрактом земляного винограда, чтобы не утерять сознание и контроль над процессами биосинтеза и эманациями со стороны хаотического и безумного непостоянства сил Запредельного Ужаса. Желчь и Петров крест хорошо помогают от упадка сил, но и это он пил уже так давно, что фиал с эликсиром потемнел от старости и гниения.

Колыбельная

 

Пусть толкутся-мнутся человеки, мухи.

Пусть жужжат, пусть всю жизнь они гомонят.

Есть у них черта - волоски на брюхе,

Она ставит их в общий, в особый ряд.

Ты же спи-усни, не твоё это дело.

Всё отрада мне, когда кто-нибудь спит.

Колбаса и хлеб - всё, что ты сумела -

На столе меж мухами украшает вид.

Никогда не стать тебе, не сошлись эти звёзды,

На асфальт не брошен твой жёлтый цвет.

Просто не проснись, отогрей эту простынь,

Породни с волосками своими плед.

Захрапят солидарно с тобою котлеты,

Кто-то сварит чай из куска огня.

Просто отдыхай, не жужжи, ведь это

Всё, что можешь сделать ты для меня.

Цена вышивания

 

А вот лучше послушайте такую историю. Не смотрите телевизор с его патентованными упырями и сами упырями не будьте, если сможете, а только послушайте, что я скажу.

Одна женщина имела очень толстую задницу. 

Наверняка вам приходилось видеть такое. Вы не находили ответов, вы нервничали и чесались. Вы думали, что эта женщина очень питается и не блюдёт принцип регулярной дефекации. И руки не моет. И причёсывается с грехом пополам при помощи рук. Грязных. Но вы ошибались, думая так, потому что не знали истинных причин, которые как всегда сокрыты под вуалью неизведанного.

Речитатив последних людей в Европе

Они познакомились как спичка и свечка

На почве презрения к фамилии Гречко.

И поняли, впрочем, не слишком синхронно,

Что им безразличны сердца миллионов.

Они отошли, как отходит корабль,

И стали слегка, так сказать, misérable.

Но был у них способ унять свои страхи,

Ведь в склепе любви веселей, чем на плахе.

Мой брат Брут

 

Какие люди, брат мой Брут.

 Антипатичен даже лик их.

Ведь никого ж не назовут,

Коль станут вспоминать великих.

Какое время, брат мой Брут.

Как будто труп покрыт сусалью,

И все его безмерно чтут, 

Надгробье спутав со скрижалью.

А нравы? Врут, друг друга жрут!

Плутон здесь, видно, пролил яда.

Не обмани хоть ты, брат Брут.

"И ты..." - вот этого не надо.

Прошло... скажи мне сколько лет?

И лет кровавых и ужасных!

Но в мире неизменен цвет

Знамён коричневых и красных.

Ты прав: и крови цвет таков,

И глупость в людях неизменна,

А там, где много дураков,

Разумность всякая - измена.

Как видишь, скорбь века несут

Тем, кто имел в грядущем виды. 

Вернёмся в иды, брат мой Брут,

Вернёмся в мартовские иды.

. 

Мариан Голд

 

Детки в клетке

Клетки организма имеют свои ограниченные функции. Они слепо выполняют задачу всю свою жизнь, стареют, умирают, заменяются новыми. Клетки не знают и не могут знать, какой организм они составляют. Это может быть безобидная птица, питающаяся нектаром, а может быть и фашиствующий подонок с оружием. Или интеллигентный человек, не умеющий никого убить, но умеющий хорошо объяснять то, по каким причинам и кого убивать необходимо.

Английский стих

 Спросил я у малышки Кэт,

Мой утащившей плед:

"Ты хочешь этот вкусный боб?

Скажи мне: "да" иль "нет""?

"Ответ мой - вовсе не секрет,

Я дам тебе ответ.

Хочу ль я, Боб, твой вкусный боб?

Всего скорее, нет".

Тогда сказал я прямо в лоб,

Казаться строгим чтоб:

"Ты либо возвращаешь плед,

Либо съедаешь боб!"

Скрипя, как лондонский трамвай

Иль хэмпширский сарай,

Она ответила тогда:

"Свой глупый боб давай".

Заголовок

Вдруг понял, что ситуация в России меня волновать перестала. 

Страна абсолютно бесперспективна, она обречена.

Нет никакой среды обитания, кроме как для латентных и явных фашистов. Соответственно, нет никакой общности, кроме указанной категории. Никому не нужная культура, никому не нужный язык. Псевдоутопия победившего пролетариата, заглатывающего собственный хвост и не понимающего этого. 

Совершенно не понимаю, что теперь можно хотеть в этой стране, безмозглой до неприличия, жестокой до омерзения, когда она распустила свои вонючие намоленные портянки со свастикой и вернулась в лоно сталинского большевизма.

Мне уже не хватит жизни, чтобы пережить это. Для меня это навсегда. Это хуже смерти - жить в обречённости.
 

Знаки власти и к ним отношение

 

Опрос на улицах нерезиновой купеческой слободы: считаете ли вы, что в России нужно что-то изменить?

Понятное дело, сыскать на улицах города москвича, понимающего в чём-то, кроме денежных знаков, довольно трудно. Да и москвича, в лучшем понимании этого слова, найти ещё труднее. Отвечают люди как могут, некоторые стараются, слова выговаривают правильно. Но всё дрянь - эти мнения, потому что даже лучшие из них указывают на карликовость представлений о родимой стороне.

И так чего ни коснись. Какая колбаса лучше - знает каждый. Нужно ли что-то поменять в этом говнище - никто. И это в духовнейшей из всех стран? И это в стране, в которой каждый день принуждает человека задумываться? Хотелось бы не верить, но со времён Салтыкова-Щедрина хоть много лет прошло, а ничего не поменялось, в том числе глупость человеческая, на которую тот был шибко сердит.